Дом имени Господа домом молитвы
Назвал справедливо великий пророк.
Глубокая мудрость в том слове сокрыта.
Молитва Создателю – счастья исток.
Да с этим, пожалуй, никто и не спорит.
Мы все понимаем – нет сил без молитв.
Сюда мы приносим и счастье, и горе.
Сюда мы лечиться идем после битв.
Дом имени Господа — место святое.
Особое место…А разве не так?
Об этом подумать действительно стоит.
Здесь Бог просвещает сердец наших мрак.
Бог здесь? Несомненно. А в наших жилищах?
Бог здесь? Безусловно. А в наших сердцах?
А может, как странник, приюта Он ищет,
И скромно часами стоит у крыльца.
И дальше ни шагу! Владенья Господни
Очерчены стенами дома молитв…
Там Богу служенье проходит сегодня
Свободно, спокойно, а сердце болит…
И хочется крикнуть:—Не в здании храма,
А в каждом из нас хочет Бог обитать—
Учиться, работать, и завтракать с нами,
Даря через нас для людей благодать.
Он хочет прийти на обед и на ужин
Нежданно-негаданно слабым, больным.
И знать, что в обличье любом Он нам нужен,
Что мы никогда не расстанемся с Ним.
Любовь –не предания и не устои
Да будет видна средь сгустившейся тьмы.
Дом имени Господа — место святое.
Особое место…Ведь дом Его – мы.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
